Как советский запрет 1981 года загнал киокушин в самбо и борьбу

На днях не стало Тадеуша Касьянова — одного из первых людей в СССР, кто вообще произнёс слово «каратэ» вслух и не побоялся. Мастера не стало на 88-м году жизни, а для большинства он остался «тем самым» из «Пиратов ХХ века» — боцманом Матвеичем, который эффектно раскидывал бандитов. Только мало кто вспоминает, что за этой киношной славой стоит куда менее киношная история: годы гонений, обыски, изъятые татами и целое поколение тренеров, которые ради выживания стиля были вынуждены выдавать себя за самбистов.



Именно эта история — про то, как государство своими руками сделало из каратэ подполье, а из киокушина — почти родственника самбо и вольной борьбы — сегодня особенно уместна. И она куда глубже, чем «в СССР каратэ запретили».

Бум конца 1970-х и внезапный разворот власти

К концу 1970-х каратэ в Советском Союзе переживало настоящий бум, им занимались миллионы советских граждан, при этом значительная часть – подпольно, без всякой официальной секции. В 1978 году власти решили это узаконить: появилась Федерация каратэ СССР, начала работать аттестация тренеров, в 1979-м в Москве на базе Дворца спорта «Труд» открылась Центральная школа каратэ, куда, по ряду свидетельств, старшим тренером пригласили как раз Тадеуша Касьянова. В 1980-м прошёл первый официальный чемпионат страны.



Казалось, каратэ выходит из тени навсегда. На деле это была короткая передышка перед разгромом.
В апреле 1981 года в «Советском спорте» вышла разгромная статья «Осторожно: каратэ!», которая настраивала общество против нового увлечения молодёжи. Дальше версии расходятся: то ли материал попал на стол первому секретарю Московского горкома КПСС Виктору Гришину, то ли поводом стало избиение его племянника уличной компанией, где были «каратисты». Так или иначе, итог один — короткая, но убийственная фраза сверху: 
«чтобы про это каратэ мы больше не слышали».

10 ноября 1981 года Президиум Верховного Совета РСФСР издал сразу два указа — об административной и уголовной ответственности за нарушение правил обучения каратэ. Статью 219.1 «Незаконное обучение каратэ» включили в Уголовный кодекс РСФСР в декабре 1982 года, в административном кодексе появилась статья 177. Формулировка указа была предельно широкой: наказанию подлежало и нарушение правил открытия секций, и обучение приёмам «в целях, противоречащих интересам советского общества», и даже частное, неформальное обучение — например, друга во дворе. За это можно было получить до двух лет лишения свободы или штраф до 500 рублей — сумму, сопоставимую с несколькими месячными зарплатами инженера.

Но каратэ не исчезло из советского спорта в одночасье. Несмотря на указ, официальные структуры какое-то время ещё держались: в марте 1982 года в Таллинне прошёл второй чемпионат СССР, а в мае–июне 1983-го в Волгограде — третий. Настоящую черту подвёл 17 мая 1984 года приказ Спорткомитета СССР № 404, официально объявивший каратэ, как 


Показательных дел было не так много, но каждое становилось предупреждением для всех остальных. Тренера Валерия Гусева осудили на пять лет — не столько за само каратэ, сколько за «нетрудовые доходы»: следствие подсчитало, что за десять лет обучения он получил от учеников порядка 910 рублей, то есть около 7 рублей 53 копеек в месяц. Алексея Штурмина, стоявшего у истоков советского каратэ вместе с Касьяновым, приговорили на восемь лет — формально за валютные операции.

Самбо, рукопашный бой и жизнь по документам

Что делать тренеру, у которого зал, ученики и дело жизни, если государство в одну ночь объявило это дело преступлением? Ответ придумали быстро — и он оказался на удивление простым.

В 1983 году у тренеров под предлогом переаттестации собрали удостоверения, дававшие право преподавать каратэ. Дальше, как отмечают исследователи этого периода, многие продолжили работать — просто сменив вывеску на входе. Секции каратэ формально переориентировались на самбо или рукопашный бой: тот же зал, тот же тренер, те же ученики, но в документах — совсем другой вид спорта. Ученики по-прежнему отрабатывали удары ногами и постановку корпуса, просто это теперь официально называлось «прикладной физической подготовкой» или «рукопашным боем».

Александр Танюшкин — основатель первой в СССР секции киокушинкай, открытой ещё в 1973 году, — вспоминал, как в 1982 году в спорткомитете ликвидировали отдел, курировавший каратэ, и секции стали закрывать одну за другой. Занятия переносили туда, где никто не спросит документы: на квартиры, в лес. Экзамены на пояса Танюшкин, по его собственным словам, порой принимал прямо у себя дома. А когда в Москву должен был приехать президент Европейской организации Кёкусинкай (IKO Europe) Люк Холландер, Танюшкина прямым текстом предупредили: если иностранный гость появится хоть в одном спортзале — у тебя, товарищ, будут большие проблемы.

И это не было редким исключением — это стало нормой выживания для целого направления. Каратисты массово перетекали в секции самбо, дзюдо и вольной борьбы: где-то формально, только на бумаге, а где-то по-настоящему меняя специализацию, потому что другого способа легально заниматься контактным единоборством просто не осталось. Кто-то уходил в силовые структуры и продолжал заниматься каратэ уже там, под другой вывеской и с другим начальством.

Почему это не просто исторический анекдот

Именно отсюда тянется во многом уникальная для России черта киокушина — его особая, куда более тесная, чем в других странах, связка с борьбой и самбо. Борьба и без того не была киокушину чуждой: сам Ояма серьёзно занимался дзюдо и дошёл в нём до высокого дана, а на первом официальном турнире по киокушину в 1969 году в поединках уже использовались броски и подсечки. Но советские каратисты восьмидесятых пошли в этом смысле ещё дальше: волей-неволей осваивали захваты, броски и партер плотнее, чем это было принято в Японии — просто потому, что на бумаге они были самбистами или борцами, и тренировочный процесс приходилось встраивать в эту легенду. Многие тренеры, прошедшие через это десятилетие двойной жизни, потом сознательно сохранили элементы борьбы в программе киокушина — уже не из конспирации, а потому что это реально работало и обогащало стиль.

Указы 1981 года формально отменили только в 1986-м, а Федерация кёкусинкай СССР во главе с Танюшкиным была официально зарегистрирована лишь в 1989 году — почти через десять лет подполья. Целое поколение мастеров провело эти годы, обучая учеников с оглядкой на дверь. Тадеуш Касьянов был одним из тех, кто стоял у истоков этой эпохи с самого начала и держал школу на плаву все годы, пока каратэ оставалось вне закона. Сегодня, когда мы его проводили в последний путь, стоит вспомнить не только эффектные трюки в «Пиратах ХХ века», но и то, что современное российское каратэ — во многом продукт того подполья: жёсткое и прагматичное не по прихоти тренеров, а по необходимости выживать.