Киокушинкай без Макгрегоров: как кодекс стиля, отсутствие общей сцены и формат поединка глушат личный бренд бойца

Парадокс начинается с основателя. Масутацу Ояма был одним из самых успешных пиарщиков в истории боевых искусств: он написал больше 80 книг на японском, его жизнь превратили в мангу, аниме и фильмы, а легенды о быках, которых он вроде бы убивал голыми руками, гуляли по миру десятилетиями. А вот его ученики за полвека почти не дали миру бойцов, которые продают себя через микрофон. Конор Макгрегор в киокушиновском зале невозможен. Почему?

Основатель-шоумен и легенды

Книга Оямы «Что такое каратэ?» (1958) стала бестселлером. Манга «Каратэ-бака итидай» (1971) написана сценаристом Икки Кадзиваркой, а в киноверсиях главную роль сыграл ученик Оямы Сонни Тиба, причем сам Ояма появился в двух фильмах трилогии. В 1970-х вышли документальные фильмы о «сильнейшем каратэ».

Это была продуманная медийная кампания, но важно, что ее героем был не конкретный боец, а сама система. Часть легенд при этом спорная. По версии бывших учеников, заявленные 52 быка, «три мгновенных убийства» и прозвище «Божья рука» – это создание мифа, а единственная сохранившаяся видеозапись боя с быком была постановочной. Те же ученики называют математически и логистически невозможным прохождение «сто кумитэ» трижды за три дня. Это, конечно, повод для дискуссии, но все же.

Первый вывод: личный бренд в киокушине существует, но он принадлежит стилю и основателю. Бойцу в этой системе отведена роль того, кто подтверждает легенду, а не создает свою.

Что на самом деле требует кодекс

Прямого запрета на хвастовство в киокушиновской клятве нет, и нет его ни в одном из проверенных источников. Зато там есть нормы, которые делают разговорный жанр трудным. 

 

А сам Ояма говорил:



Теперь представьте стандартный набор «звезды ММА»: подшучивание над соперником на пресс-конференции, пророчество «я его вырублю в первом раунде», демонстративная роскошь. Это прямое нарушение вежливости по отношению к человеку, с которым через сутки надо выйти на татами и поклониться. Получается, что запрета как такового нет, но поведенческая норма сильнее любого запрета. В зале, где младший по поясу кланяется старшему, «разговор» воспринимается как неуважение.

У стиля нет единого продюсера

Звездой боец становится не только характером, но и площадкой. А с площадкой у киокушина сложно. Ояма умер в 1994 году и не оставил признанного преемника. Организация IKO раскололась на IKO под руководством Сокэя Мацуи и IKO-2 (Юкио Нисида и Сампэй). Токийский семейный суд в 1995 году признал завещание недействительным. Дальше пошли новые ветви: IKO-3, IKO-4, IFK, KWF, AKKO и другие.

Каждая ветвь живет по своему календарю и своим правилам. Нет единого эфира, единого рейтинга и единой «лиги», в которой можно было бы строить рассказ о сопернике, карьере и реванше. Официальных данных об аудитории киокушиновских турниров тоже нет, но логика подсказывает, что без общей сцены нет и общей аудитории, а значит, нет смысла выстраивать «персонажа».

Есть и вопрос формата. По правилам большинства киокушиновских организаций удары руками и локтями в голову и шею запрещены, а побеждает тот, кто нокдауном выводит соперника из боя. Для телевидения и СМИ, привыкших к жестким нокаутам по голове, это не самый наглядный продукт. Для обывателя бой в киокушинкай не настолько зрелищный.

Эксперимент, поставленный самой историей: Сэйдокайкан и К-1

Лучшая проверка гипотезы – то, что случилось, когда площадка у киокушиновского стиля появилась. Кадзуеси Исии вышел из киокушина и в 1981 году основал собственную организацию Сэйдокайкан. В 1988 году там ввели правила, при которых в дополнительных раундах разрешались удары в лицо в боксерских перчатках, а в апреле 1993 года состоялся первый Гран-при К-1.



И вот что показательно. Самый знаменитый «киокушиновец» эпохи К-1 – швейцарец Энди Хуг – стал звездой именно на этой площадке. Он начал заниматься киокушином в 10 лет, в 1979 году выиграл швейцарский Кубок Оямы в 15, в 1987 году стал первым неяпонцем, дошедшим до финала Открытого чемпионата мира (проиграл Мацуи), а в 1992 году перешел в Сэйдокайкан. В 1996 году Хуг выиграл Гран-при К-1. Есть данные, что его бои в Швейцарии собирали у экранов больше зрителей, чем матчи Мартины Хингис и сборной страны по футболу, а его самого называют «голубоглазым самураем».

Но главное другое. Те же источники описывают Хуга как человека сдержанного и очень трудолюбивого. Звезда без оскорблений вполне возможна, если у нее есть сцена. Показательны и его слова из заявления 22 августа 2000 года, написанного за два дня до смерти от острого лейкоза:



В этой фразе нет ни одной лишней эмоции. Это и есть киокушиновский «личный бренд»: характер, который виден из поступка, а не из слов.

Тихие звезды ММА

В смешанных единоборствах рынок решает иначе, и тут киокушин тоже представлен. Жорж Сен-Пьер начал заниматься киокушином в семь лет и к 12 годам был черным поясом. Его возвращение на турнире UFC 217 установило рекорд по продажам платных трансляций в Канаде, превзойдя бой по боксу Мейвезер – Макгрегор. Рекорд получен без скандальной риторики. 

Александр Волков, Никита Крылов, Марк Вологдин, вышедшие из киокушина, сейчас выступают в UFC и имеют свои, яркие образы. Но и у них нет того самого трештока на грани, что отличает многих бойцов ММА, даже не самых звездных.

Что объединяет «тихих» звезд

Если сложить все вместе, получается трехслойная картина. Первый слой – нормы: вежливость и смирение в клятве. Второй – структура: нет единой площадки и единого продюсера. Третий – формат поединка, который хуже работает как зрелище для массовой аудитории. Из этого складывается стиль, где роль звезды достается либо основателю, либо тем, кто ушел на чужую сцену.

Есть и неочевидное следствие. Киокушин продает не «слова», а «испытание»: сто кумитэ, жесткие кондиционные тренировки, тяжелые турниры. Бренд киокушиновца – это история о том, что он выдержал. В этой логике сказать что-то про соперника значит обесценить собственное испытание.

Итог

Мало «звездных» характеров в киокушине не потому, что здесь нет ярких людей. Просто кодекс, который уже в подкорке, требует вежливости к тому, кому завтра предстоит поклониться, у стиля после 1994 года нет общей сцены, а формат поединка и соревнований не дает в руки микрофон. Когда сцена появилась, как в К-1 или UFC, у стиля нашлись и звезды. Но они все же разговаривали языком поступков, а не оскорблений или скандалов.