Почему киокушинкай не прижился в Америке так, как в Европе и России

Причины культурные, экономические и маркетинговые.



Парадокс выглядит почти издевательски. Масутацу Ояма начал завоевывать мир именно с Америки: в 1952 году он отправился туда с показательными поединками, а первую школу за пределами Японии его ученик Бобби Лоу открыл на Гавайях. Прошло семьдесят лет, и в США киокушинкай остается нишевым занятием, тогда как в Нидерландах из него выросла целая школа кикбоксинга, в Польше на турнир Оямы пришло почти десять тысяч зрителей, а в СССР стиль получил статус официального вида спорта уже в 1990 году.

Америка встретила Ояму как шоу

В 1952 году Ояма поехал по США вместе с дзюдоистом Кокити Эндо и рестлером Великим Того (Kazuo Okamura). Тур шел под эгидой профессионального рестлинга. По данным энциклопедии Back Kicks, Ояма выиграл все свои поединки нокаутом и обеспечил карате беспрецедентное внимание прессы; летом 1953 года перед телекамерами в Чикаго он оглушил быка и срубил ему рог.



Здесь стоит остановиться. Первое, что американцы увидели в киокушинкай, – это зрелище, причем в обрамлении рестлинга, где победы нередко подаются как номер программы. Сами киокушиновцы к такому ярлыку относятся болезненно: за стилем закрепилось прозвище «кэнка-карате» («драчливое карате»), которое Ояма терпеть не мог. Получается, что образ «силача с быками» привлек любопытных, но не создал у массового американца представления о системной школе. 

Культурный фактор: у Америки уже было свое каратэ

К середине 1950-х в США пришло другое каратэ. Цутому Осима, ученик Фунакоси, приехал в страну в 1955 году, а в 1956-м открыл первое додзе в Лос-Анджелесе. Затем появились Роберт Триас, Эд Паркер, Джун Ри, и на выходе получилась турнирная культура: быстрые бесконтактные или легкоконтактные схватки на очки, чемпионаты вроде Long Beach Internationals. По воспоминаниям Джо Льюиса, легкоконтактное турнирное каратэ долгое время оставалось в Америке единственной формой спортивных единоборств.

Когда американским бойцам стало тесно в рамках «касаний», они нашли свой выход. В январе 1970 года промоутер Ли Фолкнер организовал в Лонг-Бич первый в Северной Америке полноконтактный бой, который Льюис считал «полноконтактным каратэ», а диктор назвал американским кикбоксингом. В 1974 году прошел первый чемпионат мира PKA по фулл-контакту. Но это был другой продукт: перчатки, ринг, раунды, возможность бить руками в голову и профессиональный статус бойца.



Теперь сравните с нокдаун-карате Оямы. Бой идет голыми руками, удары руками в голову запрещены, а оценка (ипон, вазари) зависит от реального эффекта удара, а не от красоты техники. Сам Ояма считал, что перчатки лишают поединок реализма. Получается, что в американской системе координат киокушинкай оказался в «слепой зоне»: для любителя очков он слишком жесткий, для любителя шоу и нокаутов слишком непривычный и неудобный для телевидения.

Экономический фактор: бренд мастера оказался сильнее бренда стиля

История Сигэру Оямы, одного из ключевых посланцев Оямы в США, хорошо показывает, как это работало. В 1966 году тридцатилетний инструктор, только что прошедший хякунин-кумитэ (100 боев подряд), приехал в Нью-Йорк по приглашению владельца школы самообороны в Уайт-Плейнс. Возвращаться он собирался в Японию, чтобы стать архитектором. По рассказу его ученика Ричарда Ромеро, Мас Ояма увидел харизму и педагогический талант молодого инструктора и поменял ему планы одной фразой:



Сигэру остался и построил в Америке огромную школу, но не под вывеской материнской IKO. В 1985 году вместе с братом Ясухико он создал независимую организацию World Oyama Karate. Другие посланцы тоже остались в США надолго: Сэйдзи Канамура переехал туда в 1971 году, Дзеко Ниномия возглавил отделение в Денвере в 1976-м. Каждый был одновременно инструктором, владельцем додзе и самостоятельной фигурой.

В американской модели частных школ, где доход строится на постоянном потоке учеников и детских группах, личный бренд инструктора выгоднее зонтичного бренда «Киокушинкай». Организация отдавала взносы и подчинение, а локальная репутация работала на мастера. Чем крупнее становился мастер, тем сильнее были стимулы уйти.



После смерти Оямы в апреле 1994 года и спора о завещании организация раскололась на несколько групп (Мацуи, Мидори, Мацусима), а Мацуи заявлял права на торговые знаки и само название стиля. Раскол ударил по всем странам, но по бренду в США он, судя по всему, пришелся особенно больно: единого центра, который держал бы стиль как общую платформу, там уже не было.

Почему сработало в Европе: киокушин стал кузницей бойцов

В Нидерландах стиль принесли сразу двумя путями. Дзюдоист и каратист Йон Блюминг после обучения в Японии стал первым неяпонцем, получившим от Оямы 6-й дан (1965 год), и основал собственную школу. Параллельно в страну направили японского инструктора Кэндзи Куросаки. Для европейской экосистемы ключевым стало то, что киокушин быстро оброс прикладным продолжением.

Ян Пласс учился у Блюминга, в 1976 году вместе с Томом Харинком основал Голландскую ассоциацию кикбоксинга, а в 1978-м открыл знаменитый Mejiro Gym. Люсьен Карбин пришел к Блюмингу в 1972 году, стал первым чемпионом Европы по киокушину, а затем чемпионом мира по кикбоксингу. Крис Долман, ученик Блюминга, возглавил Rings Holland. Швейцарец Энди Хуг выиграл национальный Oyama Cup в 15 лет (1979 год) и дошел до K-1. Иными словами, в Европе киокушинкай стал школой, из которой вырастала индустрия контактных единоборств, а не одним из многих «стилей на выбор».



Йон Блюминг

Показателен и польский эпизод: в ноябре 1993 года, за полгода до смерти, Ояма приехал на международный турнир «Oyama Cup» в Катовице, где, по данным Европейской организации киокушин, его приветствовали стоя около десяти тысяч человек.

Почему сработало в России: запрет как лучшая реклама

В СССР каратэ прошло путь от подполья до запрета. Федерацию каратэ создали в 1978 году, а в 1981-м занятия запретили. 
Что касается киокушинкай, по русскоязычной энциклопедии, первую секцию в Москве в 1973 году открыл Александр Танюшкин; в 1989 году появилась Федерация киокушинкай СССР, а в 1990-м стиль признали официальным видом спорта. 

Дальше работает не маркетинг в привычном смысле, а эффект запретного плода и экономика 1990-х. Спортзалы школ заполнились каратистами, и в эту нишу идеально вписывался стиль, которому для старта достаточно зала и кимоно, который не требует дорогих перчаток и ринга и который при этом обещает «настоящий бой». На месте Америки с ее уже занятым рынком точек и кикбоксинга в России была пустота, которую быстро заполнили.

Итог

Киокушинкай в США не «провалился» – он занял нишу. Но не стал массовым по трем причинам:

• Культурной. Америка уже имела собственную турнирную модель каратэ на очки и собственный путь к контакту (перчатки и ринг), и нокдаун-формат оказался между ними.
• Экономической. В мире частных додзе личный бренд мастера оказался сильнее зонтичного бренда стиля, а после 1994 года раскол довершил дело.
• Маркетинговой. Первый образ Оямы в Америке был образом шоумена, а не основателя системы, и этот образ закрепился.

Европа и Россия получили ровно то, чего не хватило США: связку с индустрией (Нидерланды) и свободную нишу с запретным ореолом (СССР и Россия). Показательно, что самый известный киокушиновец современного ММА Жорж Сен-Пьер вырос не в США, а в Канаде: стиль он начал изучать в семь лет. В Америке киокушин до сих пор работает как фундамент для бойцов, а не как самостоятельный бренд.