Сегодня, 16:35
170
+1

Киокушин против Муай-тай (1964): закулисье легендарной битвы в Бангкоке, о котором вы не знали

Три боя в Бангкоке, люди, стоявшие за ними, и поворотный момент в развитии японского кикбоксинга. Статья подготовлена по материалам исследования Билла Стюарта (17 ноября 2026 г.)


 
В феврале 1964 года трое японских каратистов вышли на ринг бангкокского стадиона Лумпхини, чтобы сразиться с профессиональными бойцами Муай-тай. Двое из них победили, а один проиграл. С тех пор мир Киокушина рассказывает историю об этой победе со счетом 2–1.
 
Тадаси Накамура и Акио Фудзихира выиграли свои поединки. Их инструктор Кэндзи Куросаки свой бой проиграл. В большинстве пересказов просто приводят результаты и идут дальше, причем удивительно много источников ошибаются в деталях, начиная с самой даты. Тайские источники долгое время утверждали, что их сторона выставила бойцов второго эшелона. Ясухико Ояма, просматривая пленку с записью боев уже в Японии, увидел нечто совершенно иное в человеке, с которым столкнулся Куросаки. Он также вспомнил, как Мас Ояма в аэропорту предостерегал Куросаки от участия в боях. Автор англоязычной версии этой статьи Билл Стюарт задался целью выяснить, кем на самом деле были тайские бойцы и собирался ли Куросаки драться, когда уезжал из Японии. В ходе поисков исследователь обнаружил, что лучшее доказательство точной даты поединков все это время лежало прямо в книге самого Накамуры.
 
Историки располагают свидетельствами очевидцев и участников тех событий. Тадаси Накамура описал свой опыт в книге «Человеческое лицо каратэ» (The Human Face of Karate), а Ясухико Ояма, один из бойцов первоначального состава команды, рассказал о подготовке в мемуарах «В погоне за американской мечтой» (Chasing the American Dream). Также сохранились заявления самого Куросаки, включая записанное интервью, в котором он смотрит видео своего боя и комментирует произошедшее.
 
Если добавить к этому газеты тех дней, тайские источники и исследования японского историка Масаси Хосоды, можно восстановить картину целиком: тренировки, переносы дат, споры о правилах и то, как Куросаки оказался на ринге. Причем история не заканчивается в Бангкоке. Уроки, которые эти люди вынесли там, легли в основу японского кикбоксинга, а через учеников Куросаки – в залы далеко за пределами Японии.
 
Как начался вызов
 
К началу 1960-х годов Мас Ояма заслужил репутацию наставника, преподававшего каратэ с акцентом на мощную технику, изнурительную физическую подготовку и бои в условиях реального сопротивления. Его ученики упорно тренировались, и возможность проверить свои навыки против опытных бойцов другого боевого искусства выглядела заманчиво. Такую возможность предоставил Осаму Ногути – японский боксерский промоутер, заинтересовавшийся организацией матчей между японскими каратистами и профессиональными тайскими боксерами. Томэо Сагоя, влиятельный покровитель как Ногути, так и Маса Оямы, помог привлечь додзе к этому проекту. Позже его дом стал местом проведения переговоров о правилах. Ногути рассказывал Хосоде, что, поскольку Сагоя принял сторону Куросаки, промоутер не мог просто отмахнуться от требований инструктора. Это не означало, что Куросаки получил все, чего хотел: каратисты отказались от кимоно и боев голыми кулаками, но отстояли броски и удары головой.
 
Позже Куросаки вспоминал, что Ногути и Мас Ояма обсуждали тайский бокс на светской встрече. Мас Ояма выразил уверенность в превосходстве каратэ, а Ногути предложил устроить реальное соревнование. По словам Ясухико Оямы, Ногути преподнес этот вызов молодым бойцам отчасти как вопрос национальной гордости: японское каратэ получало шанс доказать свою эффективность против признанной боевой традиции, с которой японцы были почти не знакомы.
 
И Накамура, и Ясухико Ояма слышали, что все началось в Таиланде. Во время поездок Ногути туда в поисках боксеров тайцы высмеяли саму идею боя каратэ против Муай-тай. В версии Ясухико Оямы владелец одного из залов заявил Ногути, что каратист не продержится и минуты. Накамура же слышал, что Ногути устал от насмешек над каратэ и сказал тайскому промоутеру, что сам организует этот матч. Вернувшись в Японию, как писал Накамура, Ногути сначала обратился в другие школы каратэ, но все они отказались, прежде чем он пришел к Масу Ояме. Ни Накамура, ни Ояма при этом не присутствовали, и Ясухико Ояма осторожно уточнял, что история известна со слов самого Ногути. Было ли так на самом деле или Ногути просто раззадоривал бойцов, чтобы организовать поединки, достоверно неизвестно, но, как отмечает автор исследования, это именно та байка, которую рассказал бы любой промоутер.
 
Организация боев была бизнесом Ногути, а схватка японских каратистов с профессиональными тайскими боксерами – зрелищем, за которое люди готовы платить. В январе 2021 года в интервью изданию BOUTREVIEW историк Масаси Хосода рассказал, что Ногути понес серьезные финансовые потери после юридических проблем, связанных с использованием иностранной валюты для оплаты боя за титул чемпиона мира по боксу. Он лишился постоянной работы на телевидении, которая приносила ему основной доход. Хосода предположил, что именно финансовые трудности заставили Ногути искать возможности за пределами классического бокса, и даже усомнился, занялся бы Ногути созданием кикбоксинга, сложись его обстоятельства иначе. Бойцы хотели проверить свое каратэ, а Ногути увидел бизнес-возможность и вызвался устроить матчи.
 
Мас Ояма отобрал четверых своих лучших молодых учеников: Тадаси Накамуру, Акио Фудзихиру, Ясухико Ояму и Хирофуми Окаду. Это были опытные бойцы, уже зарекомендовавшие себя на тяжелейших тренировках в додзе Оямы. Накамура вспоминал, как пришел в зал и застал там остальных троих, а рядом с Масом Оямой сидел Куросаки. Мас Ояма объяснил четверке, почему выбрал именно их, и спросил, готовы ли они поехать. Они хором ответили «Осу». Ясухико Ояма вспоминал, что группу прозвали «Четыре самурая». По обеим версиям, задачей Куросаки была их подготовка.
 
Все найденные автором источники говорят о трех боях, хотя тренировались четверо. В формате трех поединков Стюарт видит четкую логику: если целью было выяснить, кто сильнее – каратэ или Муай-тай, то четыре боя могли бы закончиться ничьей 2–2. Автор полагает, что команде был нужен запасной боец, чтобы ближе к вылету решить, кто именно втроем выйдет на ринг.
 
Подготовка к незнакомому противнику
 
Японцы относительно мало знали о Муай-тай. Они понимали, что тайские боксеры бьют руками, ногами, коленями и локтями, но слабо представляли, как профессионалы комбинируют эти техники и ведут бой. В более позднем интервью Куросаки вспоминал, что пытался раздобыть кинопленки или хоть какую-то информацию о тайских бойцах, но материалов почти не было, и готовить учеников пришлось практически вслепую.
 
Несмотря на это, Куросаки понимал, что для боя с профессионалами Муай-тай, зарабатывающими на жизнь рингом, обычных тренировок в додзе недостаточно. Ясухико Ояма дважды рассказывал историю о первой тренировке в перчатках. В своем информационном бюллетене 2011 года он писал, что перчатки вынес Мас Ояма и велел обладателям черных поясов боксировать только руками: пару раундов их удары выглядели острыми, но затем руки устали, и техника превратилась в размашистые «мельницы». В автобиографии Ясухико Ояма приписал эту инициативу Куросаки, который принес 15-унцовые перчатки и приказал драться. Как отмечает автор, эти две версии не противоречат друг другу: занятие проходило в зале Маса Оямы, но процессом руководил Куросаки, и оба наставника, вероятно, были там. Спустя полвека легко перепутать, из чьих именно рук были получены перчатки, но суть не меняется: опытные каратисты обнаружили, что драться в перчатках гораздо тяжелее, чем они ожидали.
 
Куросаки также осознал, что нескольких дополнительных занятий в Токио не хватит. Он убедил Маса Ояму, что команде необходимы полноценные тренировочные сборы минимум на месяц. Но возникла проблема: ни у кого из бойцов не было денег на жилье, еду и дорогу. Куросаки сам собрал средства на сборы и нашел место в Кинугаве (префектура Тотиги), которую Накамура назвал родными местами Куросаки. Накамура вспоминал, как впятером они приехали туда в начале августа, сняли две комнаты на втором этаже старого фермерского дома и сами себе готовили. В книге Накамуры ко всем этим событиям привязаны более поздние годы (к этой нестыковке Стюарт возвращается при разборе самих боев), поэтому в статье используется хронология Хосоды: сборы прошли в августе 1963 года, а бои в Бангкоке – в феврале следующего, 1964 года.
 
Тренировочный лагерь в Кинугаве
 
В Кинугаве у бойцов был месяц на устранение пробелов, выявленных в первых спаррингах в перчатках. Ясухико Ояма вспоминал, что Куросаки руководил спаррингами четверых учеников, но сам в пары не вставал. Накамура описывал распорядок дня: по утрам – кроссы, спринты, скакалка и бой с тенью, днем – спарринги в шлемах и работа с отягощениями. Куросаки также водил их на реку Кину, где они отрабатывали удары ногами, стоя по бедра в воде, а затем плыли против течения «по-собачьи».
 
Больше всего Накамуре запомнилось, как сильно они сблизились за этот месяц. Ясухико Ояма вспомнил забавную деталь, хорошо характеризующую их первые раунды: никто из них не привык к капе, поэтому, когда начинало не хватать дыхания, бойцы ее просто выплевывали. Сам Ояма был настроен максимально серьезно и тренировался так яростно, что Куросаки велел ему сбавить обороты – этим воспоминанием он гордился всю жизнь, ведь его инструктор крайне редко говорил кому-то, что тот тренируется слишком много.
 
К концу сборов четверо молодых бойцов чувствовали себя гораздо увереннее с непривычной экипировкой и техникой. Ясухико Ояма описывал, как по возвращении в додзе Маса Оямы проверил новые навыки в спарринге с сильным коричневым поясом: заблокировав удар рукой, он контратаковал локтем в челюсть и отправил соперника в глубокий нокаут, чем впечатлил даже самого Маса Ояму.
 
В Токио команда также провела спарринги в боксерском зале Ногути Meguro Gym. Ясухико Ояма помнил, что Куросаки выбрал его первым для выхода в ринг; Накамура же писал, что пришел туда с Куросаки и Окадой и сам боксировал первым. Неясно, об одном и том же визите они вспоминают или о разных, но оба ушли воодушевленными.
 
Турнир, который постоянно переносили
 
Первый перенос случился сразу после сборов, а за ним последовали новые. Ногути раз за разом объявлял об изменении дат, часто не давая внятных объяснений. Ясухико Ояма вспоминал, как случайно услышал разговор, в котором Мас Ояма предупреждал Куросаки быть осторожнее в делах с Ногути и не слишком полагаться на обещания промоутера.
 
Ояма помнил, с каким воодушевлением они возвращались из зала Ногути, но после очередного переноса он понял, что больше не может рассчитывать на промоутера, и его энтузиазм начал угасать. Согласно некрологу, опубликованному организацией Рэнсэйдзюку (Renseijuku), у Окады умер отец, и он содержал семью – каждый перенос требовал заново отпрашиваться с работы. Перед сложным выбором встал и Ясухико Ояма: приближался выпуск из университета, и ему нужно было искать работу, чтобы кормить себя и мать. Он писал, что к моменту его ухода из команды Окада уже прекратил тренировки ради поиска работы, а Накамура тоже был близок к отказу.
 
Почему вышел драться Куросаки?
 
Накамура вспоминал холодный декабрьский вечер в додзе. В углу докрасна раскалилась печь, когда он объяснял Масу Ояме свою ситуацию: родители настаивали, чтобы он остался в Японии, а не летел в Таиланд, так как поездка ставила под угрозу его диплом. К разговору присоединился Куросаки и сказал, что после стольких переносов Окада и Ясухико Ояма, скорее всего, поехать не смогут. Мас Ояма заметил, что если останется еще и Накамура, то в команде останутся только Куросаки и Фудзихира – а значит, всю затею проще отменить.
 
Увидев выражение лиц своих учителей, Накамура подумал о том, сколько сил Куросаки вложил в их подготовку. Он сказал Масу Ояме, что полетит, даже если придется потом зарабатывать деньги на еще один год учебы. Позже Накамура опроверг слухи о том, что Куросаки решил драться уже в Таиланде: «Ходят слухи, что сэнсэй Куросаки решил участвовать в боях только по прилете в Таиланд, но это не так». Накамура также упоминал вторую версию – что Куросаки задумался о выходе на ринг, когда команда сократилась. Он отмечал, что из-за подготовки учеников у самого Куросаки почти не оставалось времени на личные тренировки, но инструктор чувствовал личную ответственность за то, чтобы довести дело до конца.
 
Сам Куросаки объяснял это личными мотивами. В своей автобиографии 1979 года (отрывок из которой приводит Хосода) он писал, что принял вызов в личном качестве. В интервью много лет спустя он признавался, что особого желания драться у него не было, но он считал немыслимым, чтобы японцы проделали путь до Таиланда и вернулись домой без боя.
 
14 января 1964 года газета Nikkan Sports назвала Куросаки, Накамуру и Фудзихиру тремя бойцами, которые представят додзе. Куросаки признавал невыгодность выступления по тайским правилам, но заявил, что хочет испытать силу каратэ на собственном опыте. Позже Ногути объяснил Хосоде, зачем инициировал эту публикацию в газете и отправил троих бойцов в Бангкок, когда правила еще даже не были окончательно согласованы: он боялся, что, оставаясь в Токио, они в любой момент могут отказаться от участия.
 
Ясухико Ояма приезжал в аэропорт Ханэда провожать команду. В обоих своих рассказах он вспоминал, как Мас Ояма предупреждал Куросаки, что Ногути попытается затащить его в ринг, хотя Куросаки все эти месяцы тренировал других и сам не готовился. В бюллетене 2011 года добавлен ответ Куросаки: «Осу! Осу!», который Ясухико Ояма расценил как обещание не драться. В додзе ответ «Осу» на указание учителя обычно означает «Да, я сделаю это», но также может означать просто «Да, я вас услышал». Накамура присутствовал при декабрьском разговоре, когда Мас Ояма уже считал Куросаки бойцом наряду с Фудзихирой, но никто из них не говорит, что именно произошло между Масом Оямой и Куросаки в промежутке между этими двумя беседами.
 
Четыре недели в Бангкоке
 
Японская делегация вылетела из аэропорта Ханэда 15 января 1964 года. Прибытие в Бангкок стало резким контрастом с японской зимой. Накамура вспоминал, как тяжело давались тропическая жара, непривычная еда и спартанские условия проживания: спать приходилось под противомоскитной сеткой, а по стенам и потолку ползали гекконы. Когда команда улетала из Японии, ей называли даты боев 22 и 31 января.
 
Тайские журналисты пришли посмотреть, на что способны гости. Накамура и Фудзихира провели спарринги с бойцами из зала Burad Gym (начав без ударов ногами). По воспоминаниям Накамуры, спарринги прошли с подавляющим преимуществом японцев, а репортеры выглядели встревоженными и ушли раньше времени. По всему Бангкоку висели афиши турнира, одна из которых запомнилась Накамуре провокационным упоминанием «кладбища для проигравших» – он расценил это как уверенность тайцев в своей победе.
 
Когда назначенные даты приблизились, команде сообщили об очередном переносе – почти на месяц. Накамура переживал, что выпускные экзамены закончатся раньше, чем он вернется домой – именно тем, чем он и готов был рискнуть в разговоре с Масом Оямой. Куросаки предложил вернуться в Японию; Накамура понял, что учитель беспокоится о будущем студентов, но как только это было сказано вслух, отбросил сомнения и сосредоточился на подготовке. Впрочем, уехать было бы непросто в любом случае: старший сын Томэо Сагои, Есихиро, позже рассказал Хосоде, что по словам Куросаки, Ногути забрал у бойцов паспорта и запер их в сейфе.
 
Хотя неопределенность выматывала, Накамура позже признал, что дополнительное время пошло на пользу: японцы смогли посмотреть бои Муай-тай, привыкнуть к стадиону и акклиматизироваться. Чтобы адаптироваться к духоте стадиона, Куросаки заставлял их тренироваться в закрытом гараже в самые жаркие дневные часы. Накамура также запомнил встречу с чемпионом мира по боксу в наилегчайшем весе Хироюки Эбихарой, который приехал в Бангкок на матч-реванш с Поном Кингпетчем (этот бой состоялся 23 января 1964 года, что служит еще одним независимым подтверждением года поездки).
 
За три дня до турнира на пресс-конференции Накамура узнал, что соперников заменили. Новые противники присутствовали там же, и на взгляд Накамуры они выглядели гораздо серьезнее тех, кого объявляли изначально. Учитывая, как прошел тот первый спарринг перед журналистами, автор исследования задается вопросом, не решил ли кто-то пересмотреть состав пар, благо перенос дал на это время. Кто именно провел замену и по какой причине – остается открытым вопросом.
 
Переговоры о правилах
 
Куросаки вспоминал, что изначально каратисты рассчитывали драться голыми руками и в кимоно. Фудзихира помнил, как они возражали, когда им велели надеть перчатки и отказаться от бросков. По данным Хосоды, Куросаки согласился на перчатки еще на переговорах в Японии, но в Бангкоке продолжал настаивать на разрешении бросков и ударов головой. Как подчеркивает Билл Стюарт, в этом не было ничего экзотического: захваты и броски были частью повседневных тренировок раннего Киокушина, поскольку нокдаун-каратэ – это лишь свод соревновательных правил, а не сам стиль, и современный формат турниров сложился позже.
 
Даже на первом Всеяпонском турнире Киокушин в 1969 году разрешались приемы, запрещенные впоследствии. Первый чемпион турнира Тэрутомо Ямадзаки в интервью eFight (2019) и сихан Исао Кобаяси в интервью Shinkyokushinkai (2014) подтверждали, что ранние правила допускали кратковременные захваты, подсечки и броски, и лишь со временем регламент стал строже. Куросаки просто хотел сохранить для своих учеников те техники, которые они нарабатывали в додзе. В итоге стороны пришли к компромиссу: поединки должны были проходить по правилам тайского бокса (пять раундов по три минуты с двухминутными перерывами), но с разрешением бросков и ударов головой.
 
Бои на стадионе Лумпхини
 
По словам автора, установление точной даты боев потребовало больше всего усилий при работе над статьей. В декабре 1968 года журнал Black Belt назвал датой 12 февраля 1963 года; Хосода, опираясь на японскую прессу, указывает 12 февраля 1964 года; сам Накамура в книге пишет о 17 февраля, а годы в его главе не стыкуются ни с другими источниками, ни даже между собой (что, по мнению исследователя, вполне объяснимо, так как мемуары писались спустя двадцать с лишним лет). Однако именно в книге Накамуры на 70-й странице сохранилось лучшее доказательство: репродукция первой полосы тайской ежедневной газеты Kiattisak.
 
Дата выпуска гласит: среда, 12 февраля 2507 года по буддийскому календарю (то есть 1964 год), а подзаголовок указывает, что это утренний выпуск. Через всю шапку идет заголовок тайским шрифтом: «Кикбоксинг: Япония побеждает Муай-тай со счетом 2–1» рядом с фотографией, на которой, по словам Накамуры, запечатлен момент его нокаута. К моменту, когда Бангкок проснулся в среду утром, результаты уже были в печати – на этом основании Стюарт делает вывод, что бои состоялись во вторник вечером, 11 февраля 1964 года.


 
При описании самих поединков автор опирается на рассказ Накамуры (который дрался сам и секундировал остальным) и на сохранившиеся кинопленки боев Куросаки (с тайским телекомментарием около 1993 года) и Фудзихиры (смонтированные фрагменты с японскими титрами). Запись боя Накамуры исследователю найти не удалось.
 
Тадаси Накамура против Танг Сае-Ленга
 
Накамура вышел на ринг первым против бойца, которого он называет Тан Сален по прозвищу «Зеленый тигр» (в тайских источниках – Танг Сае-Ленг, в англоязычных также встречается написание Тан Чаран). Это был опытный боец, который не выступал около трех лет и уже перешел на тренерскую работу. Накамура планировал сделать ставку на скорость, удары ногами и прямые удары руками, но быстро обнаружил, что подвижность и защита тайца мешают чисто попадать по нему. В одном из первых разменов Накамура оказался в нокдауне после жесткого удара по опорной ноге. Он поднялся, перестроил тактику и мощным ударом ноги в корпус отправил Танга на настил (причем совершил ошибку, оставшись стоять слишком близко к упавшему сопернику, из-за чего рефери задержал отсчет и дал тайцу лишнее время на восстановление).
 
В перерыве после первого раунда Накамура уже сомневался, что выдержит все пять раундов, но Ногути призвал его идти вперед. В начале второго раунда Накамура оформил третий нокдаун; Танг снова встал, но японец добил его прямым ударом в челюсть и победил нокаутом.
 
Кэндзи Куросаки против Рави Дечачая
 
Следующим вышел Куросаки против Рави Дечачая (в английском издании книги Накамуры он записан как «Фубии Катчакча»). Рави по прозвищу «Ракета ВВС» славился своими ударами локтями. Он был чемпионом престижного стадиона Рачадамнерн и чемпионом Королевских ВВС Таиланда по боксу (после завершения карьеры работал техником в артиллерийско-техническом управлении ВВС). На протяжении карьеры Рави делил ринг с лучшими бойцами своего поколения: тайские спортивные обозреватели до сих пор включают его в список соперников легендарного Апидета Сит-Хируна, а на одном из королевских турниров Рави уступил по очкам Сомпонгу Чароенмуангу, за что король Таиланда лично вручил Сомпонгу трофей лучшему бойцу Муай-тай. Накамура отмечал огромный опыт, отличное чувство времени и передвижения Рави, в то время как сам Куросаки еще и травмировал палец на ноге на тренировке в Таиланде, что ограничивало его работу ногами.
 
Бой обнажил проблемы, о которых Куросаки позже открыто говорил в интервью: ему было трудно контролировать дистанцию, защищаться от лоу-киков и адаптировать технику каратэ к боксерским перчаткам. Пересматривая запись годы спустя, он признавал, что удары тайца накапливали урон сильнее, чем ему казалось в моменте, а потеряв дистанцию, он уже не мог эффективно атаковать.
 
Изучив кинопленку этого поединка, Билл Стюарт отмечает, что Куросаки несколько раз бросал Рави на канвас – сразу становится понятно, почему он так бился за включение бросков в правила. Однако исследователь не увидел ни одного удара Куросаки, который бы всерьез потряс Рави, причем японец совсем не бил лоу-кики (что подтверждает слова о травме пальца). Рави же нанес от восьми до десяти ударов локтями в лицо Куросаки, а когда японец прижал его к углу и попытался связать в захвате, таец освободил руку и нанес пару ударов локтем сверху по затылку Куросаки.
 
Накамура вспоминал, что Куросаки еще стоял на ногах, когда рефери остановил бой, тогда как Ясухико Ояма (видевший запись в Японии) запомнил, что инструктор упал без сознания. По наблюдениям автора статьи, на кинопленке в последние 30 секунд Рави наносит минимум три удара локтем в лицо (два правым и один левым); после финального удара правым локтем кадр обрывается и показывает Куросаки на настиле, безуспешно пытающегося встать под счет рефери. Рави объявили победителем, а Куросаки унесли с ринга на носилках (Накамура писал, что они с Фудзихирой сами отнесли учителя в раздевалку). Счет стал 1–1, и все решалось в поединке Фудзихиры.
 
Акио Фудзихира против Хаофая Лукклонгтана
 
Соперником Фудзихиры стал Хаофай Лукклонгтан (в книге Накамуры – Хауфи Лукконтай), один из самых известных бойцов бангкокского зала Lukkhlongtan, прозванный «мастером коленей» и находившийся на закате карьеры. Накамуру из угла сразу поразила разница в росте: Фудзихира пытался сблизиться и атаковать, но более высокий таец жестко встречал его коленями и к концу первого раунда выглядел предпочтительнее.
 
По воспоминаниям Накамуры, во втором раунде Фудзихира отправил соперника в нокдаун ударом головой; Хаофай поднялся, но сильно шатался, и Фудзихира добил его серией ударов руками, выиграв решающий бой. Удар головой вызвал бы вопросы у любого знатока Муай-тай, но, как установил Хосода, именно этот прием был официально разрешен особым регламентом матча.
 
Сохранившаяся запись этого боя смонтирована из отдельных фрагментов с поздними японскими титрами. Она начинается с того, что Фудзихира сходу бьет лоу-кик (титр цитирует его: «До того момента я вообще ни разу в жизни не бил лоу-кик»), а затем бросается вперед с ударами рук. Когда Хаофай пытался вязать его в клинче, Фудзихира проводил бросок и всем весом падал на соперника сверху – согласно титрам, таков и был изначальный план на бой. Хаофай отвечал острыми коленями из клинча и мидл-киками, но Фудзихира провел второй такой же бросок и продолжал давить: «У меня не было запаса прочности, поэтому оставалось только идти вперед и атаковать». На пленке финал выглядит несколько иначе, чем в рассказе Накамуры: нокдауны показаны от ударов руками – сначала правый прямой сбивает Хаофая с ног, затем серия «левый – правый – правый хук» ставит точку на 1:40 второго раунда (автор допускает, что удар головой мог остаться в вырезанных фрагментах). Сразу после остановки боя Фудзихира повернулся к переполненному стадиону и закричал: «Не недооценивайте японцев!»
 
Подставили ли Куросаки?
 
Ясухико Ояма был уверен, что да. Вернувшись, бойцы собрались в додзе смотреть пленку. Соперники Накамуры и Фудзихиры не произвели на Ояму особого впечатления, но когда он увидел напротив своего учителя атлетичного бойца с «мощным, великолепным телом», то вспомнил предупреждение Маса Оямы в аэропорту и пришел в ярость от мысли, что Куросаки намеренно подставили. В автобиографии Ясухико Ояма прямо обвинил Ногути: Куросаки спорил с промоутером и открыто бросал ему вызов, поэтому Ногути, по мнению Оямы, решил поквитаться, заманив нетренированного инструктора в бой против сильнейшего соперника («его коварный план расквитаться»). Японский рецензент биографии Ногути, написанной Хосодой, также отмечает, что Рави был самым сильным из трех тайцев.
 
Тайская сторона традиционно описывает тот вечер иначе: якобы организаторы не восприняли японцев всерьез, выставили против них середняков, и единственным настоящим боем стала победа Рави над японским тренером. По мнению Билла Стюарта, организаторы действительно могли считать, что этих троих хватит для победы, но Танг и Хаофай доставили японцам массу проблем: оба были опытными профессионалами, сумевшими отправить Накамуру в нокдаун и теснить Фудзихиру до второго раунда. Тайские источники уточняют, что сам Рави перед этим боем не выходил на ринг около года. Но это не отменяет главного неравенства: Куросаки было 33 года (без месяца 34), а Рави – всего 22 года. Любой, кто знаком с миром единоборств, понимает разницу между бойцом за тридцать на закате карьеры (которому к тому же пришлось тренировать учеников вместо себя) и 22-летним чемпионом на пике формы.
 
Кто именно выбрал Рави для Куросаки, достоверно неизвестно, но автор статьи предлагает задать другой вопрос: что дала бы Ногути сухая победа Киокушина со счетом 3–0? Для Маса Оямы разгром тайцев в Бангкоке стал бы идеальной рекламой, но промоутеру нужно было продавать билеты на будущие реванши. По мнению Стюарта, счет 2–1 при победе тайца над главным японским инструктором давал промоутеру гораздо больше пространства для маневра, чем победа всухую – тайские фанаты верили, что их лучшие бойцы смогут взять реванш. Как писал Black Belt в 1968 году, Ногути был в восторге от реакции публики и сразу увидел повод организовать новые шоу.
 
Последствия
 
Хотя японцы выиграли два боя из трех, поездка закончилась на тяжелой ноте. На следующее утро Накамура и Фудзихира навестили восстанавливающегося после травм Куросаки, опустились на колени у его постели и поблагодарили за все, что он сделал для команды – Куросаки заплакал, и ученики впервые увидели слезы на глазах своего сурового наставника.
 
Накамура знал, что весть о поражении Куросаки дошла до Японии раньше их возвращения, и предчувствовал гнев Маса Оямы. По дороге из аэропорта он оказался в одном такси с Тияко Оямой, женой Маса Оямы, и постарался подробно объяснить ей, сколько сил Куросаки отдал команде, надеясь смягчить реакцию шефа. Усилия оказались напрасными: Мас Ояма жестко раскритиковал Куросаки, заявив, что подозревает его в пьянстве вместо тренировок в Таиланде. Услышав эти слова, Накамура, по его собственному признанию, впервые усомнился в своем учителе.
 
От каратэ к кикбоксингу
 
Поражение в Бангкоке не сломило Куросаки, а напротив – стало для него важнейшим уроком. Он стал одной из центральных фигур в становлении японского кикбоксинга и основал легендарный зал Mejiro Gym в Токио. Автор статьи обращает внимание на две детали: до той ночи Фудзихира ни разу не бил лоу-кик, а Куросаки на себе испытал всю опасность тайских ударов по ногам – к 1980 году, когда сам Стюарт начал заниматься Киокушином, гэдан маваси-гэри (лоу-кик) уже был базовым элементом арсенала школы, и исследователь полагает, что именно бои в Бангкоке напрямую повлияли на это. Одним из самых знаменитых учеников Куросаки стал Тосио Фудзивара, который в 1978 году вошел в историю как первый не-таец, завоевавший чемпионский титул стадиона Рачадамнерн (на санкционированном турнире в Токио).
 
Влияние Куросаки вышло далеко за пределы Японии: в 1975 году трое голландских каратистов – Ян Плас, Ян ван Лойен и Петер ван дер Хемел – приехали в Токио тренироваться под его руководством. Вернувшись в Амстердам, Ян Плас открыл зал Mejiro Gym Amsterdam, ставший колыбелью знаменитой школы голландского кикбоксинга и воспитавший целую плеяду чемпионов мира. Акио Фудзихира также ушел в профессиональный кикбоксинг, прославившись под именем Нобору Осава, а промоутер Осаму Ногути продолжил развивать новый вид спорта, впервые официально озвучив термин «кикбоксинг» на приеме в Бангкоке накануне тех самых боев (что и зафиксировала газета Kiattisak).
 
Разногласия о роли Ногути
 
Участники событий по-разному оценивали заслуги промоутера. В интервью журналу Full Contact KARATE в апреле 1996 года Ногути утверждал, будто Мас Ояма боялся поражения от тайцев и угрозы репутации Киокушина, а подготовкой японской команды в Таиланде якобы руководил сам Ногути. Ясухико Ояма и Накамура категорически отвергли претензии Ногути на роль тренера: отдавая ему должное за организацию боев, знакомство с миром тайского бокса и секундирование в углу, они подчеркивали, что всю тренировочную программу и месяц сборов в Кинугаве провел исключительно Куросаки.
 
Участники событий
 
Пятеро главных героев этой истории пошли разными путями, но каждый оставил заметный след в мире контактных единоборств:
  • Кэндзи Куросаки (род. 15 марта 1930 г.): с юности занимался кэндо, каратэ и дзюдо; прославился экстремальными испытаниями духа (недельное голодание без воды, лишение сна, 82 дня отшельничества в горах), за что получил прозвище «Демон Куросаки» (Oni no Kurosaki). Основатель токийского Mejiro Gym, воспитавший чемпионов Нобору Осаву (Фудзихиру) и Тосио Фудзивару; в октябре 1978 года создал собственное направление комплексного боя Син Какутодзюцу. Спустя почти тридцать лет, во время съемок документального фильма, Куросаки приехал в Таиланд и встретился с Рави Дечачаем – они обнялись как старые близкие друзья.
  • Кайтё Тадаси Накамура (9-й дан): в 1966 году отправился в США развивать Киокушин, а в 1976 году основал Всемирную организацию Сэйдо каратэ (World Seido Karate Organization) со штаб-квартирой в Нью-Йорке.
  • Акио Фудзихира (Нобору Осава): провел 11 профессиональных боксерских боев под именем Акио Осаки (взяв по одному иероглифу от фамилий учителей Оямы и Куросаки), а затем стал чемпионом Японии по кикбоксингу в легчайшем весе под именем Нобору Осава по прозвищу «Маленький гигант». Славился фанатичной преданностью тренировкам (занимался в додзе до полуночи, из-за чего соседи вызывали полицию, а в 70 лет его попросили уйти из боксерского зала из-за слишком громких киай и яростной работы по мешку). После завершения карьеры около 40 лет (до мая 2013 года) держал в Токио ресторанчик Osawa Shokudo, знаменитый сверхъестественно острым карри.
  • Соси-Сайко Сихан Ясухико Ояма (9-й дан): в 1972 году переехал в Бирмингем (штат Алабама), а в середине 1980-х вместе со старшим братом Сигэру Оямой основал независимую организацию World Oyama Karate.
  • Хирофуми Окада (умер 9 апреля 2025 г. в возрасте 85 лет): один из четверки «Самураев», вынужденный сняться с поездки из-за смерти отца и необходимости кормить семью. Позже основал организацию Рэнсэйдзюку (Renseijuku), посвященную сохранению прикладных техник раннего додзе Оямы (с захватами и бросками).
 
Большинство людей помнит тот вызов в Таиланде лишь как сухой счет на табло. Но последствия трех боев в Бангкоке оказались куда масштабнее: они изменили методику тренировок в Киокушине, породили японский и голландский кикбоксинг и навсегда связали судьбы пятерых мастеров. Как резюмирует автор статьи, Куросаки проиграл свой бой на ринге Лумпхини, но двое учеников, которых он подготовил, сделали так, чтобы в этом поражении он не остался один.
 
Осу!
Добавить новость
Кубок Урала по киокушинкай