Письмо Ояме: с чего началась история российского киокушинкай

Если бы в 1969 году московский студент выбрал для вечернего похода в кино другой сеанс, история российского каратэ могла бы начаться на несколько лет позже – и с другого человека. Александр Танюшкин не мечтал о боевых искусствах с детства, не рос в спортивной секции и даже не планировал ехать в Польшу ради каратэ. Он попал туда по студенческому обмену, чтобы учиться на инженера-конструктора. Стиль, который сегодня носит имя «российского киокушинкай», вырос из случайности, письма и десяти лет жизни с оглядкой на дверь.



Кино как точка отсчета

В 1969 году Танюшкин увидел на экране кадры из японского фильма «Гений дзюдо» – о поединках мастеров дзю-дзюцу и дзюдо в Токио конца XIX века. Для большинства зрителей это осталось экзотическим зрелищем. Для него – стало желанием, которому не с чем было соотнестись: в СССР тогда о каратэ знали единицы, и никакой секции не существовало.



Фильм "Гений дзюдо", 1965

Через год он оказался в Кракове – не как искатель боевых искусств, а как студент Краковской горно-металлургической академии по программе студенческого обмена. В Польше он для начала записался в секцию дзюдо. Каратэ пришло не сразу, а через знакомство с Анджеем Древняком (ученик Масутацу Оямы и один из главных основателей польской школы кекусинкай). Учеником Древняка Танюшкин получил коричневый пояс.



Анджей Древняк и Александр Танюшкин, 2018

Письмо Ояме

Дальше в истории есть эпизод, который редко попадает в короткие биографические справки, а зря: узнав о существовании именно киокушинкай – самого жесткого на тот момент направления полноконтактного каратэ, – Танюшкин и Древняк написали письмо напрямую основателю стиля, Масутацу Ояме, в Японию. Это не было формальным запросом в организацию: два студента из соцлагеря писали письмо человеку, создавшему стиль, который в их странах официально не существовал.

Ояма ответил и направил обоих к президенту Европейской организации киокушинкай Люку Холландеру. Так возникла связь, определившая на десятилетия вперед всю логику развития стиля в СССР: аттестации, признание данов, легитимность – все это держалось не на структуре внутри страны, а на личных нитях в Европу, которые начались с инициативы двух студентов.

Секция «на Войковской»

В 1973 году Танюшкин окончил академию и вернулся в Москву, где открыл первую в СССР секцию киокушинкай. Занятия проходили в районе метро «Войковская», и именно эта секция стала точкой, откуда впоследствии вышло целое поколение будущих тренеров и организаторов российского движения – люди, которые сами потом создавали федерации в регионах.

В 1976 году Холландер принял у Танюшкина экзамен на 1-й дан. Дальше даны шли по нарастающей, и каждый был отдельным событием, требующим выезда за рубеж: 2-й дан – в 1981 году у Говарда Коллинза, 3-й – в 1983-м снова у Холландера. К концу 1970-х школа Кёкусинкай уже имела представителей практически во всех крупных регионах страны, но официально её как будто не существовало: спортсмены не могли выступать на всесоюзных соревнованиях Федерации каратэ СССР, которая признавала только бесконтактные правила.

Десять лет подполья

В 1981 году государство поставило точку в вопросе, существовать каратэ или нет: указы об административной и уголовной ответственности, статья 219.1 УК РСФСР «Незаконное обучение каратэ», до двух лет лишения свободы. В 1982-м в Спорткомитете ликвидировали отдел, курировавший каратэ, секции начали закрывать одну за другой.



Танюшкин вспоминал, как в этот период занятия и экзамены на пояса приходилось переносить туда, где никто не спросит документы, – порой прямо к себе домой. Когда в Москву должен был приехать Люк Холландер, Танюшкина предупредили прямым текстом: если иностранный гость появится хоть в одном спортзале, у тебя будут большие проблемы. Все эти годы он продолжал ездить в Польшу на сборы и помогал проводить их для советских спортсменов – по сути, действуя на две стороны закрытой границы одновременно: в Москве секция официально не существовала, а в Польше он оставался легальным представителем европейской организации.

Ограничения ослабли только в годы перестройки, а Федерацию Кёкусинкай СССР во главе с Танюшкиным официально зарегистрировали лишь в 1989-м – спустя почти десять лет фактического подполья.

Неочевидный поворот: почему Москва не была центром

Есть деталь, которая ломает привычную логику «запретили в столице – значит, пострадал весь стиль». По словам самого Танюшкина, запрет 1984 года почти не затронул развитие киокушинкай, потому что основной рост стиля к тому моменту шел не в Москве, а в Сибири и на Дальнем Востоке. Иначе говоря, стиль, у истоков которого стоял москвич, спасла именно его географическая рассредоточенность: удар по столичным секциям не смог обрушить движение, укорененное по всей стране.



От подполья к международной федерации

После легализации 1991 год принес распад СССР, и правопреемницей союзной федерации стала Федерация Кекусинкай России. В начале 1990-х в мировом киокушинкай произошел раскол между токийским Хонбу во главе с Оямой и Европейской организацией во главе со Стивом Арнейлом – и российская федерация под руководством Танюшкина выбрала сторону Арнейла. В 1993 году ФКР одной из первых вошла в новообразованную Международную Федерацию Каратэ (IFK), и уже в её рамках Арнейл присвоил Танюшкину 4-й дан.

Дальше даты идут почти как хроника официального признания:

В 1993 году Танюшкину был присвоен 4-й дан IFK. В источниках встречаются разные сведения о датах присвоения 5-го и 6-го данов: одни указывают 1998 и 2004 годы, другие — 2000 и 2003 годы. В 2011 году он получил 7-й дан, а в 2019 году стал первым в России обладателем 8-го дана.



Не боец, а летописец

Есть еще одна вещь, которая делает фигуру Танюшкина необычной на фоне типичного образа «мастера боевых искусств». Он не только тренировал, но и писал: вместе с историком боевых искусств В. П. Фоминым и одним из первых своих учеников О. В. Игнатовым выпустил серию книг «Школа Кёкусинкай» – методическое описание стиля, организации, нормативов и терминологии. Тот, кто узнал о каратэ из кино, сам стал автором текста, по которому это каратэ изучали дальше.

Итог

Роль Танюшкина в истории российского киокушинкай не сводится к личному мастерству на татами, хотя за плечами у него есть и поединки, и признание лучших европейских мастеров того времени. Его настоящий вклад – в другом: он взял на себя функцию, которую в 1970–80-е годы почти некому было выполнять, – связного между запрещенным в стране стилем и его международной структурой, хранителя легитимности в условиях, когда легитимности официально не полагалось. Письмо в Японию, экзамены на дому, поездки в Польшу вопреки статье Уголовного кодекса, федерация, зарегистрированная только через десять лет после основания, – все это работа не бойца, а организатора и связиста. Без такого человека киокушинкай в СССР вполне мог остаться суммой разрозненных подпольных залов. Благодаря Танюшкину он стал системой – с историей, преемственностью и правом называться федерацией задолго до того, как государство признало это право официально.