Киокушинкай и ислам: как стиль адаптируется в мусульманских странах

Полноконтактный бой без перчаток, поклоны и экзамены, где учеников бьют ногами, – казалось бы, худшая стартовая позиция для вида спорта, который должен прижиться в мусульманских странах. Но киокушинкай практикуют в Индонезии с 1967 года, в Пакистане работает официальное отделение Международной организации каратэ (IKO), а залы в Малайзии и Индонезии прямо на своих сайтах пишут о совместимости с исламскими нормами. 

Как стиль, построенный вокруг боли, контакта и японского ритуала, адаптировался к культуре, где есть совершенно конкретные религиозные ограничения на то, кому и как можно кланяться, а также на то, как должны тренироваться мужчины и женщины – разбираемся предметно.

Поклон как религиозная проблема

Главная точка трения – не контакт как таковой, а ритуал. В 2019 году в Египте разгорелся публичный спор: салафитский шейх Ясир аль-Борхами выпустил фетву, в которой назвал каратэ «мерзостью» и недопустимым видом спорта – исключительно из-за того, что соперники кланяются друг другу перед боем и после него. По его логике, мусульманин не должен кланяться никому, кроме Всевышнего, и ритуальный поклон делает занимающегося каратэ подобием идолопоклонника. 

Однако, крупнейшая богословская инстанция страны, университет Аль-Азхар, эту фетву раскритиковала, разъяснив, что поклон спортсменов друг другу – это этикет и знак уважения, а не акт религиозного поклонения, и, соответственно, харамом не является.

Похожая логика звучит и в более широких разъяснениях других исламских улемов: ритуальные поклоны перед и после боя внешне напоминают земной поклон (суджуд), но не включают касания лбом пола, а значит, формально не воспроизводят молитвенный жест. 

Только единой позиции все равно нет. Одни исламские ученые считают поклон человеку недопустимым даже при отсутствии религиозного намерения; другие различают религиозное поклонение и спортивный жест уважения. 

Этот спор – не абстрактная теология: именно от его исхода в конкретной стране или общине зависит, сохранится ли поклон в привычном виде, будет ли он заменен словесным приветствием, или же от ритуала откажутся вовсе, оставив только японские термины команд без физического жеста.

Додзё при мечети и тренировки после намаза

На практике в Индонезии и Малайзии чаще побеждает не отказ от ритуала, а его встраивание в религиозный быт. Киокушинкай пришел в Индонезию еще в 1967 году – стиль привез Нарди Т. Нирванто, первый филиал-чиф организации в стране, тренировавшийся лично в японском хонбу. С тех пор прошло почти шестьдесят лет, и за это время додзё в стране буквально вросли в инфраструктуру ислама: один из залов в Батаме работает на территории мечети Джабал Рахмах, в Южной Суматре действует отдельное додзё при исламской школе-интернате (понпесантрен), а зал в Сурабае базируется в баскетбольном зале мечети Ченг Хо и проводит тренировки по понедельникам и четвергам в 19:15 – то есть сразу после вечерней молитвы Иша. Это не исключение, а распространенная модель: додзё встраивается в уже существующий ритм религиозной жизни общины, а не конкурирует с ним за время и пространство.

В Малайзии действующий додзё Katsu Dojo, официальный представитель японской IKO Tezuka Group, идет еще дальше и прямо формулирует это как часть своего позиционирования:



Иными словами, адаптация происходит не через конфликт с японской штаб-квартирой из-за правил, а через локальную организацию расписания, формы и состава групп – решение, которое принимает конкретный додзё или инструктор, а не предмет переговоров с Токио.

Хиджаб на татами: вопрос безопасности, а не только веры

Отдельная и наиболее публично обсуждаемая тема – соревновательная форма для женщин. Строго говоря, самый громкий спор на этот счет касается не киокушина конкретно, а каратэ в целом под эгидой Всемирной федерации каратэ (WKF) – но он напрямую затрагивает и полноконтактные организации, которые нередко ориентируются на схожие стандарты безопасности. В Индонезии получил огласку случай на турнире Magetan Cup, где школьница была дисквалифицирована из-за хиджаба, не соответствующего стандарту WKF. После этого Министерство по делам молодежи и спорта страны прямо рекомендовало Федерации каратэ Индонезии (FORKI) активнее разъяснять правила ношения хиджаба, назвав тему «весьма чувствительной» для страны с мусульманским большинством населения.



Логика самого стандарта – не религиозная, а техническая: правила требуют, чтобы хиджаб спортсменки оставлял видимыми уши и шею и не содержал булавок или заколок, которые могут поранить соперника в контакте. Судья региональных соревнований Индонезии Аван Индраван объяснял это так: на уровне города или округа допускается более простой вариант – белый «ниндзя-хиджаб» без застежек, а на национальном и международном уровне действует более строгий стандарт. Это известный компромисс всей индустрии: специализированные бренды спортивной экипировки прямо выпускают линейки «одобренных WKF» головных платков для мусульманских спортсменок.

Если же говорить о религиозной стороне вопроса отдельно от спортивных регламентов, часть мусульманских ученых формулирует дополнительное условие уже не к форме, а к самой организации тренировок: женщин должны тренировать женщины-инструкторы, а тренировки мужчин и женщин должны быть разделены во избежание фитны – в данном контексте искушения или соблазна. Именно это требование и реализуется на практике в додзё вроде малайзийского Katsu Dojo – не как уступка конкретной федерации, а как стандартная организационная практика в регионе.

Почему именно киокушин, а не более мягкие стили

Распространенное объяснение популярности киокушина в части мусульманского мира строится на идее, что жесткая, бескомпромиссная школа ближе исламской этике дисциплины и терпения, чем «спортивно смягченные» стили каратэ. 

Но все же отметим, что киокушин не захватил мусульманский мир целиком, а закрепился в нем нишево и устойчиво – там, где оказался сильный местный лидер, способный провести стиль через языковой и культурный барьер (как Нирванто в Индонезии в 1967 году), и там, где додзё с самого начала выстраивались вокруг местного уклада, а не поверх него. Дисциплина, иерархия и культ самоконтроля в киокушине действительно резонируют с ценностями, которые сами мусульманские спортивные школы называют желательными – но это, скорее, довод в пользу совместимости, чем доказанная причина массовой популярности.

Конфликт поколений, а не конфликт с Токио

Говоря о трениях между «традиционалистами IKO» и локальными федерациями, важно быть точным: задокументированных публичных конфликтов, где японская штаб-квартира IKO напрямую требовала бы от мусульманской страны сохранить ритуал в неизменном виде, в открытых источниках найти не удалось. Реальная линия напряжения проходит не между Токио и Джакартой или Куала-Лумпуром, а внутри самих мусульманских сообществ – между улемами разных школ и направлений, как показывает египетский случай с фетвой Аль-Борхами и ответом Аль-Азхара. IKO как организация исторически устроена достаточно децентрализовано (сама она много раз раскалывалась на IKO1, IKO2, IFK и другие ветви после смерти Оямы в 1994 году), и адаптация ритуала в конкретной стране происходит, судя по всему, на уровне локального филиал-чифа и местного духовенства, а не как предмет формальных переговоров с японским хонбу.



Итог

Киокушинкай не стал в мусульманском мире ни массовым явлением, вытеснившим все остальные единоборства, ни источником острого институционального конфликта с японским центром. Вместо этого сложилась более тонкая картина: стиль почти шестьдесят лет медленно врастал в местную религиозную инфраструктуру – додзё при мечетях, тренировки, подстроенные под время намаза, раздельные группы для мужчин и женщин, – а главные споры о его совместимости с исламом идут не между Токио и национальными федерациями, а внутри самого сообщества, где один шейх видит в поклоне идолопоклонство, а крупнейший университет суннитского ислама – обычную этику уважения. 

Это история не о покорении, а о приспособлении: жесткий японский стиль, в котором сохранились элементы традиционного этикета будо и ритуалов додзё, снова и снова находит способ договориться с совершенно другой религиозной традицией – додзё за додзё, инструктор за инструктором, фетва за фетвой.