Завещание Оямы: документ, суд и как делили бренд

19 апреля 1994 года, в больнице, было составлено чрезвычайное завещание Масутацу Оямы. По нему преемником становился Мацуи, а руководители отделений должны были его поддерживать. Через неделю, 26 апреля, Ояма умер. Организация распалась минимум на три группы: сторонников Мацуи, «семейную» фракцию и совет руководителей отделений. Об этом спорят до сих пор, а здесь мы рассмотрим, что сказали сами суды: как они поступили с завещанием и как на деле делили название «Киокушин».

Что суды решили о завещании

Документ называется «чрезвычайным» (кикидзи юигон): так оформляют волю человека, которому угрожает смерть. По Гражданскому кодексу Японии такое завещание вступает в силу только после подтверждения семейным судом. Подтверждения не случилось. По тексту решения Высшего суда по интеллектуальной собственности от 27 мая 2009 года: Токийский семейный суд отклонил заявление о подтверждении 31 марта 1995 года, Токийский высший суд отклонил жалобу 16 октября 1996 года, Верховный суд отклонил и особую жалобу. Итог в решении того же суда от 26 декабря 2006 года сформулирован так:



Это не то же самое, что «суд признал, что это не завещание Оямы». Документ подделкой не объявляли: суд отказал в подтверждении, и без него завещание не заработало. Причины отказа не приведены.

Как делили бренд

Делили не наследство, а название. К 1994 году, по данным патентного ведомства Японии, у организации было 55 филиалов, 550 додзе и около 500 тысяч членов в стране. При этом, по выводу ведомства, Ояма знак «Киокушинкай» лично не регистрировал, а значит, не мог передать его по наследству: знак принадлежал организации и ее членам вместе. Регистрации пошли сразу после его смерти.

Одна из заявок датирована 20 июля 1995 года. Ее подал человек, ссылавшийся на то самое завещание. В 2006 году суд признал регистрацию недействительной: заявка подана тайно, без одобрения организации, ради личной выгоды (фамилия в решении скрыта). Мацуи в 2003 году был ответчиком в Токийском окружном суде: он зарегистрировал знаки на свое имя и требовал от бывших соратников прекратить пользоваться названием. Суд назвал такой запрет злоупотреблением правом: знаки были известны как обозначение всей организации, а Мацуи оказался представителем лишь одной из ее фракций (так решение пересказал Макото Като в журнале «Патент», 2004).

Семья пошла тем же путем. Вдова объявила себя главой организации, после ее смерти права перешли дочери. Знак «Киокушинкай» по заявке третьей дочери Оямы, поданной в 2004 году, ведомство признало недействительным: по его оценке, она хотела мешать другим и брать плату за название. В другом деле суд счел недействительными еще несколько знаков, которые подавал ребенок основателя в 2003–2012 годах. А иск наследников о запрете «Киокушина» отклонили Токийский окружной суд (30 июня 2016 года) и Высший суд по интеллектуальной собственности (17 мая 2017 года). В мотивировке:



В обзоре того же решения приведены и слова самого Оямы, что передавать организацию детям он не собирается.

Даже отколовшиеся группы не получили монополию. В 2009 году тот же суд рассмотрел два дела вокруг названия «Шин Киокушинкай» (так называется организация, вышедшая из совета руководителей): суд отменил отказ ведомства признать недействительным знак дочери Оямы, схожий с этим названием, а иск наследника против знака самой «Шин Киокушинкай» отклонил.

Выходит симметрично. Завещание не заработало, а наследства на название нет: знак принадлежал организации, которая раскололась. Единоличным владельцем имени не стали ни «преемник по завещанию», ни семья. Суды раз за разом говорят одно: каждая сторона – лишь одна из нескольких групп, носящих это название. Бренд остался общим, и это, возможно, главный юридический итог раскола.